Первое знакомство с самыми северными антилопами - сайгаками - произошло в 2015 году, когда я, вернувшись из очередной экспедиции, задумался об интересных темах для нового фотопроекта. В качестве направления съёмок было решено выбрать Калмыкию, заповедник «Чёрные земли» – на тот момент далеко не самое популярное место у фотографов дикой природы и блогеров. Чуть ли не единственное, что я знал о степях тогда – расхожую фразу про «бескрайние степи Калмыкии», и, конечно, краем уха слышал о знаменитых степных антилопах, известных своей оригинальной внешностью – мордочкой с носом, напоминающим хобот. Впрочем, сайгаки тогда ещё оставались для меня какими-то экзотическими, даже полумифическими созданиями.
«Рогаль» - самец сайгака, заповедник «Чёрные земли».
Степи и полупыстыни – да, бескрайние, но оказались вовсе не унылыми и безжизненными. Пробная поездка плавно переросла в многолетний фотопроект; достаточно быстро я проникся любовью к поразительному разнообразию степной фауны и к бесконечному обаянию сайгаков. Антилопы эти очень чувствительны, пугливы; снимать сайгаков совсем не просто: одно неловкое движение, лёгкий шорох, и стадо моментально срывается с места, в считанные секунды развивая скорость до восьмидесяти километров в час!
Скорость сайгака достигает 80 км/ч!
Любой фотограф подтвердит, что сделать качественные снимки пугливого животного в дикой природе – уже достаточно сложная работа. Но передо мной стояла сверхзадача – не просто создать набор красивых фотокарточек, а запечатлеть уникальные моменты, заставить зрителя сопереживать фотоисториям из жизни находящегося на грани исчезновения животного.
Один из самых драматичных этапов жизни самой северной антилопы приходится на конец ноября - начало декабря. Именно тогда у сайгаков начинается гон – то есть брачный период, длящийся около двух недель, сопровождающийся ожесточенными боями за самок и последующим образованием «гаремов». Зимние битвы «рогалей» – самцов сайгаков – агрессивные и изматывающие, нередко заканчиваются травмами или гибелью одного из соперников.
После нескольких лет весенних и летних «подготовительных» путешествий по «Черным землям» было решено готовиться к гораздо более сложным в организации зимним съёмкам. Надо сказать, что выживать в степях сайгаку помогают не только быстрые ноги, но и специальная сезонная маскировка, антилопу даже иногда называют «призрак степи». Летом песочно-рыжие антилопы практически сливаются с ландшафтом выжженных степей, зимой же сайгаки надевают белоснежные шубы. И если летняя версия сайгака кому-то кажется необычной, то вид сайгака в зимней шубе поражает воображение даже опытных любителей дикой природы.
Сайгак. Зимняя версия.
Но иногда погода может сыграть с сайгаком (и с фотографом, заодно) злую шутку. Первая попытка съёмки оказалась не самой удачной – чтобы соответствовать зимнему сайгачьему наряду мы с товарищем по съёмкам дикой природы, фотографом Николаем Денисовым, подобрали специальный зимний камуфляж – белые маскхалаты, не шуршащие при движении и не бликующие на солнце. В теории, мы бы идеально слились со снежным покровом, став невидимыми для обитателей заповедных степей.
Зимний камуфляж фотографа сайгаков. Фото Николая Денисова
Но погода – штука непредсказуемая: за пару дней до приезда в заповедник только-только укутавшее землю снежное покрывало сдуло пришедшими с юга порывистыми ветрами; в степи настало неожиданное потепление, обычно чёрные в зимнее время года земли покрыл ковёр изумрудно-зеленой травы. Приехали и «заселились» в заповедные степи мы в ночи, чтобы с первыми лучами солнца быть тщательно замаскированными и готовыми ко встрече с антилопами. И встретили утро на огромном зеленеющем полигоне – два ослепительно-белых человекоподобных пятна с фотоаппаратами. На другом конце полигона отчетливо выделялись сайгаки в белоснежных шубах. Животные с изумлением смотрели на фотографов, фотографы – на животных. Почти целый день мы играли в гляделки с антилопами, перемещаясь по периметру огромного, просматриваемого на многие километры, зелёного ковра.
Белоснежный сайгак в зеленеющей степи с удивлением наблюдает за фотографом.
Конечно, незаметно приблизиться и сделать качественные кадры не удалось; взаимодействие с животными, особенно в такие важные периоды, как гон, должно быть сведено к минимуму. Что оставалось? Наслаждаться несколькими днями жизни в сердце калмыцких степей, на кордоне заповедника «Чёрные земли», приобретать бесценный опыт, издали наблюдая за поведением сайгаков… И разъехаться по домам, практически без кадров, но с уникальными знаниями и твёрдым намерением вернуться.
Степи не отпускали, я регулярно наблюдал за сводками погоды, обдумывал методику маскировки и перемещения по местности, списывался с администрацией заповедника, в надежде, что природа проявит благосклонность и подарит подходящую для съёмки погоду. Следующая возможность попытать счастья на бескрайних просторах «Чёрных землель» выдалась через два года. Степи, как и должно быть в декабре, были укутаны снегом, сайгаки, как и положено северным антилопам, нарядились в зимние шубы – такими я их увидел в полевой бинокль с дистанции в несколько километров. Дело оставалось за малым – повстречать сайгака на расстоянии, пригодном для фотоохоты.
Летом у животных есть определённые «точки притяжения» - например, водоёмы, к которым в сорокоградусную жару стягиваются испытывающие жажду обитатели степей; зимние же съёмки – много сложнее: гон проходит каждый год на разных участках, перемещения животных непредсказуемы. Можно лишь примерно предположить маршрут, залечь в предрассветный час в продуваемой ледяными ветрами степи и ждать, затаив дыхание – ведь крайне осторожных антилоп может спугнуть даже легкий шорох. Обычный распорядок – подъём в три часа ночи, термос с кофе, натягивание многослойной экипировки – «луковицы» из термобелья, пуховика и маскировки, выезд в степь, где предстоит вырыть небольшое углубление в снегу и немного подремать в ожидании рассвета на туристическом коврике.
Первые сутки пребывания в заповеднике ушли на наблюдение за животными издалека, попытки уловить хоть какую-то логику в перемещении групп антилоп на горизонте. Своеобразные рассветные дежурства в последующие два дня получились безрезультатными, повезло на четвертый день. Перед рассветом я, несмотря на воющий ветер, задремал, чтобы проснуться от трубных, гортанных звуков, которые трудно с чем-то перепутать: сайгаки пришли!
Сайгаки идут!
Стадо в несколько сотен животных обосновалось менее, чем в полукилометре от меня; сон как рукой сняло. Крупные, матёрые самцы-«рогали» неспешно бродили, низко склонив головы, их знаменитые носы-«хоботы» практически касались земли. Существует версия, что такой «хобот» зимой нужен сайгаку, чтобы прогревать вдыхаемый ледяной зимний воздух, но достаточно провести некоторое время наедине с животными, чтобы понять – нос, даже если и греет воздух, нужен сайгаку не только для этого. Своеобразное строение носа позволяет животному издавать целый диапазон уникальных звуков, привлекающих внимание самок и предупреждающих других самцов.
Наблюдение за сайгаками – это путешествие на тысячи лет в прошлое, во времена, когда по земле бродили мамонты. Только вот мамонты вымерли, а сайгаки дожили до наших дней, хоть и серьёзно пострадали от браконьеров в «лихие девяностые».
Вот прямо передо мной неспешно бродят несколько самцов… один из них – матёрый, внушительных габаритов «рогаль», приподнимает нос, напрягает, изгибает его и издаёт громкий, низкий, протяжный звук – хорканье, предостерегая соперников. В небо взмывает стая перепуганных белокрылых жаворонков; при этом поодаль вполне мирно пасется небольшая группа самок. Кажется, будто они внимательно наблюдают за происходящим, выбирают фаворита. Несколько юных самцов поспешно удаляются, но на одного, по виду молодого, хотя при этом достаточно крупного представителя сильного пола, увещевания не действуют. Тогда в ход идёт грубая сила.
Поле боя. В небо взмывает стая перепуганных белокрылых жаворонков.
Самцы отходят на «дуэльное» расстояние, некоторое время стоят, наклонив головы, словно оценивая соперника, затем устремляются навстречу друг другу – видно, как из-под копыт разлетаются камни и комья земли. Звук от столкновения рогами разносится на сотни метров по степи – с такой силой бьются самцы. Следует несколько коротких, но изнурительных раундов схваток между противниками, попытки отбросить, опрокинуть, поддеть рогом соперника; схватка похожа на сайгачью версию дзюдо.
Короткая, но жестокая схватка.
Победила молодость: опытный, но более медлительный соперник повержен и обессилен, удаляется, прихрамывая, опустив голову. А молодой самец резво устремляется в сторону самочек. Сайгаки – полигамные животные, и счастливому победителю в награду достаётся целый гарем, обычно от пятнадцати до тридцати самок. После массового «свадебного» периода самцы некоторое время восстанавливают силы, бродят по степи, устраивают лёжки в снегу.
Побеждённый сайгак удаляется, прихрамывая.
Счастливый победитель, обладатель гарема.
Многие пожилые самцы не выдерживают гона – опускаются в лёжку на заснеженную землю, и, не находя в себе сил подняться, становятся лёгкой добычей степных волков, следующих по пятам за скоплениями антилоп. Но их жертва не напрасна: хищники отвлекаются на «старичков», в то время как молодняк беспрепятственно покидает зону сайгачьих свадеб.
Отдых после изнурительного гона.
Семейная жизнь длится недолго – восстановившие силы сайгаки небольшими группами разбредаются по бескрайней степи. В следующий раз антилопы соберутся вместе в многотысячное стадо через пять месяцев – именно столько длится беременность у сайгака. В конце мая наступит отёл – массовое рождение молодняка, период вскармливания юных сайгачат, но это уже тема для отдельного рассказа.
Выражаю благодарность за консультации и помощь в организации съёмок администрации и инспекторам государственного природного биосферного заповедника «Чёрные земли» и лично директору заповедника Батаару Ивановичу Убушаеву.